В.Мединский.О здоровье физическом и не только

__________________________________________

 

Главы и выдержки из книги Владимира Мединского "О русском рабстве, грязи и «тюрьме народов»                  

Миф о русской грязи


Продолжение… Предыдущая часть… Начало здесь           


Глава 4. О здоровье физическом и не только

   " Надо, надо умываться
    По утрам и вечерам!
    А нечистым трубочистам
    Стыд и срам!
    Стыд и срам!"

        К. Чуковский

 

Об эпидемиях

Трудно поспорить с тем, что гигиена, чистота имеют колоссальное оздоровительное значение. Иммунная сопротивляемость болезням у русских была необычайно высокой, в том числе и благодаря традиции устраивать еженедельные, а то и чаще банные дни.

История подтверждает: эпидемии в России возникали намного реже, чем в Европе. И приходили чаще всего из нее же. До XI века Россия не знала ничего о серьезных болезнях. Европу же с VI века каждое столетие сотрясали страшные эпидемии.

Историки Европы говаривали порой, что опаснее врагов бывали для норманнов трупы этих врагов:[30] в скоплении тел часто начиналась чума. В 842 году норманны прервали осаду Парижа и в панике отступили: начавшаяся болезнь пугала их больше, чем рыцарская конница.

Тогда эпидемия до Руси не дошла. Только в XI веке, через пять лет после того как вся Европа была заражена горячкой, или «антоновым огнем», первая серьезная эпидемия была зарегистрирована в России. Событие было настолько экстраординарным, настолько поразило русичей, что нашло отражение во всех без исключения летописях. Посколькуэпидемия имела место только в западных областях Руси, она, несомненно, была занесена туда из Европы.

В последующие годы чума распространилась на всю территорию России.

В XIV веке глобальная эпидемия чумы, известная под названием «Черная Смерть» началась с того, что татарская орда ворвалась в Крым и осадила крепость Кафу (нынешнюю Феодосию), принадлежащую генуэзцам. Три года татары не могли взять город. На третий год осады в их лагере вспыхнула чума… Предприимчивые татары с помощью метательных машин стали перебрасывать через крепостную стену трупы своих умерших.

Генуэзцы спешно погрузились на корабли и бежали на родину. Но часть из них уже была инфицирована… Так в середине XIV века чума появилась сначала в Италии, затем перекинулась на Францию и Испанию, затем на Англию и Ирландию. Далее она охватила Германию, Скандинавию, Исландию, даже Гренландию. Всего заболели две трети европейцев, половина из которых, 25 миллионов человек, умерли. Из-за «Черной смерти» Англии и Франции пришлось даже прервать свою Столетнюю войну.

Никаких реальных способов сопротивляться чуме у тогдашних европейцев не было. Как-то в самой что ни на есть европейской здравнице Карловы Вары я наткнулся на мемориальный «чумной столб». Заинтересовался. Оказалось, что во многих старинных европейских городах установлены производящие удручающее впечатление колонны с барельефами — чумные столбы, которые поставлены в память о требованиях горожан предотвратить эпидемию чумы.

«Чума в Марселе». 1720. Фрагмент картины неизвестного художника.

Чума шла в Европе бок о бок с чудовищной грязью и антисанитарией в городах.

Та страшная чума XIV века добралась и до России. У нас «Черная смерть» впервые появилась в Пскове, который имел самые оживленные торговые связи с Западной Европой, где чумабушевала уже три года. Опять Европа стала разносчиком смертельной болезни. Новгородская летопись приводит важное свидетельство: «…И по всем градом и страном бысть мор велик и страшен. Не успеваху бо живии мертвых опрятывати, везде бе мертвые в градех и селех, в домех и у церквей».[31]

Впрочем, неоднократно упоминаемый нами Александр Горянин утверждает, что, по западноевропейским источникам, чума, «обойдя всю Западную и Центральную Европу, достигнув самых отдаленных мест, остановилась где-то в Польше». Не «где-то», а на границе Великого княжества Литовского (чье население состояло на 90 % из русских, в связи с чем его называют еще Литовской Русью), то есть на границе распространения бани. А еще точнее — на стыке отсутствия и наличия гигиены.

По мнению исследователя, пострадали некоторые русские города, посещаемые иностранцами (в первую очередь Новгород), но размах бедствия был для русских несопоставим с тем, что пережили их западные соседи. Даже самые тяжкие чумные моры нашей истории — особенно в 1603, 1655 и 1770 годах — не стали причиной демографического кризиса для страны.

Шведский дипломат Петрей Эрлезунда отмечал в своем труде о Московском государстве, что «моровая язва» чаще появляется на его границах, чем во внутренних областях».

По свидетельству английского врача Сэмюэля Коллинса, прожившего в России девять лет, когда в 1655 году в Смоленске появилась эта самая язва, «все были изумлены, тем более что никто не помнил ничего подобного».

В дальнейшем чума вновь эпизодами появлялась в России в ее западных областях. И всякий раз этому предшествовали вспышки болезни на территории Европы.

Да и о венерических заболеваниях Россия узнала только в XV веке и тоже от европейцев-итальянцев. Итальянцы в большом количестве появились в России как раз в XV веке. Много их было, например, в строительной бригаде Аристотеля Фиорованти, возводившего Успенский собор в Кремле. От них, любвеобильных итальянских «шабашников», как считается, и «познакомились» впервые москвички с сифилисом, или как его тогда называли в Москве — «латинской болячкой».

Такое сомнительное наследие итальянский Ренессанс завещал молодой России.

Динамика роста населения

Вообще-то здоровье народа можно определить вполне объективно — по росту численности населения. Поскольку никакой контрацепции ни в одной стране не было и в помине, а рождаемость традиционно была высокой практически везде, следовательно, показатель увеличения численности населения и коэффициент превышения рождаемости над смертностью наглядно демонстрирует состояние качества жизни народов и то, как обстояло дело с эпидемиями и болезнями.

Легко заметить, что Россия не уступала европейским странам в качестве жизни. А скорее всего, заметно их превосходила. Если сегодня быстрый рост населения отличает самые неблагополучные страны, то тогда все обстояло наоборот.

Судите сами: со времен римского императора Августа, когда в нынешней Западной Европе жило примерно 26 миллионов человек, до конца XV столетия (т. е. за 1500 лет) ее население едва удвоилось. А за три века с 1500 по 1800 год — как раз в этот период наблюдался особенно высокий интерес у путешественников к России и к этому времени относятся многие мемуары об образе жизни русских — в Англии население выросло вдвое, в Германии, у которой, кстати, не было заморских колоний, — на 170 %, а в России — в три раза! С 15 до 45 миллионов.[32] И это еще не все.

Системный учет населения в России начался с 1897 года, — тогда провели первую перепись населения. В этом году в России жило 126 411 736 «душ обоего пола».[33]

Таким образом, получается, что за XIX век, с 1800 по 1897 год, численность населения Франции выросла в 1,8 раза, Британии — в 1,6 раза, а России — еще в 2,6 раза, с 45 до 126 миллионов человек. Быстрее, чем в России, росло население только в США, куда въезжало огромное число эмигрантов.

С 1897 до 1913 года динамика населения показывала прирост со скоростью от 2075,5 тысячи до 2754,5 тысячи человек в год. К 1913 году в Российской империи жило уже 135 миллионов человек.[34] По некоторым источникам более 140 миллионов человек. Это означает, что с момента, когда Россия закончила экстенсивное расширение своей территории, более того, лишилась Аляски и ряда «островков» в Калифорнии, за 25–30 лет царствования Александра III и Николая II (до 1913 г.) население Империи исключительно за счет превышения рождаемости над смертностью выросло на треть (!).

Практически на 40 миллионов человек. Вдумайтесь в эту цифру! Именно эти темпы роста, и населения, и экономики, давали возможность совершенно обоснованно утверждать русским ученым начала XX века, что при сохранении территории население России к 1950 году составит не менее 300 миллионов человек, а ВВП (внутренний валовый продукт) уже к 1930 году будет крупнейшим в мире.[35] Тогда как в Британии — 47 миллионов, во Франции — 43,4 миллиона.

В 1500 году численность населения России была ниже, чем во всех странах Европы. Между 1700 и 1800 годами наступил примерный паритет. В течение XIX века Россия стала самой населенной страной. А ведь численность населения и болезни — верный показатель санитарной и гигиенической действительности.

Об идеалах красоты

Тяжелые условия «грязной» жизни Европы породили идеалы красоты, которые трудно считать здоровыми. Как нельзя лучше исследовал и описал взаимосвязь здорового и нездорового идеалов красоты известный советский писатель Иван Ефремов:

Э.Мунк «Крик». 1893.

Картина Мунка «Крик» — один из столпов современной европейской культуры. Но если к ней внимательно присмотреться, то у героя знаменитого полотна найдешь все признаки вырождения

«…В истории человечества было немало периодов, когда здоровые идеалы красоты временно заменялись нездоровыми. Подчеркиваю: я имею в виду только здоровый идеал, канон, называйте его как хотите, — в природе никакого иного быть не могло. Да и во всех культурах в эпоху их наибольшего расцвета и благоденствия идеалом красоты было здоровое, может быть, с нашей современной точки зрения, и чересчур здоровое тело. Таковы, например, женщины, которых породили матриархатные общества Крита и протоиндийской, дравиндийской цивилизации, древняя и средневековая Индия. Интересно, что у нас в Европе в средние века художники, впервые изображавшие обнаженное тело, писали женщин-рахитичек с резко выраженными признаками этой болезни: вытянуто-высоких, узкобедрых, малогрудых, с отвислыми животами и выпуклыми лбами. И немудрено — им служили моделями запертые в феодальных городах женщины, почти не видевшие солнца, лишенные достаточного количества витаминов в пище. Поредение волос и частое облысение, отодвигание назад границы волос на лбу даже вызвало моду, продержавшуюся более двух столетий. Стараясь походить на самую рахитичную городскую аристократию, женщины выбривали себе волосы надо лбом. Они все одинаковы, эти патологические, трагические фигуры Ев, «святых» Ариадн и богинь пятнадцатого века на картинах Ван-Эйка, Бурдиньона, Ван-Геса, де Лимбурга, Мемлинга, Иеронима Боша, Дюрера, Луки Кранаха, Николая Дейтша и многих других. Ранние итальянцы, вроде Джотто и Беллини, писали своих красавиц в кавычках с таких же моделей, и даже великий Сандро Боттичелли взял моделью своей Венеры типичную горожанку — рахитичную и туберкулезную. Позднее итальянцы обратились к моделям, происходившим из сельских или приморских здоровых местностей, и результаты вам известны лучше, чем мне. Интересно, что печать ослабления здоровья в городских условиях жизни лежит уже на некоторых фигурах позднейших римских фресок — те же, более слабые в солнечном климате следы рахита, нехватки витаминов, отсутствия физической работы.

Насколько глубоко непонимание истинно прекрасного, можно видеть в известном стихотворении Дмитрия Кедрина «Красота»: «Эти гордые лбы винчианских мадонн я встречал не однажды у русских крестьянок…» Загипнотизированный авторитетом великих мастеров Возрождения, наш поэт считает выпуклые, рахитичные лбы «гордыми». Находя их у заморенных работой и голодом русских женщин прошлого, что, в общем-то, вполне естественно для плохих условий жизни, он проводит знак равенства между мадоннами и ими. А по-нашему, врачебному, чем меньше будет таких «мадонн», тем лучше.

В нашем веке начинается возвращение к этим канонам — ярко выраженные рахитички составляют темы живописаний Мюнха, Матисса, Пикассо, Ван-Донгена и иже с ними. Мода современности ведет к признанию красоты в удлиненном, как бы вытянутом теле человека, особенно женщины, — явно городском, хрупком, слабом, не приспособленном к физической работе, успешному деторождению и обладающем малыми резервами сил. И опять появляются «гордые» рахитичные лбы, непомерно высокие от отступающих назад жидковатых волос, некрасиво выпуклые, с вдавленной под лоб переносицей. И опять идеальный женский рост в 157–160 сантиметров сменяется «городским» в 170–175, как бы специально для контраста со странами, где у бедно живущих народов «экономный» женский рост в среднем около 150 сантиметров».[36]

Раз уж мы коснулись современности, вспомним и идеал нынешних творцов моды: чтобы рост был не ниже 175 см, «ноги от зубов», чтобы тощая, с маленькой грудью. Сейчас уже вышла из моды легендарная «Твигги» («веточка») — совершенно безгрудая, изможденно-тощая, с тонкими ручками подростка. А между тем сотни девушек умерли от голода и недоедания, чтобы уподобиться своему идеалу.

Но ведь и кукольный образ Барби не намного полезнее. И тот образ «красоты», который навязывается телевизором, бесконечными конкурсами красоты и выборами «мисс-чего-то-там», давно получившими в народе название «конкурс мисок».

Действительно, утверждается идеал женщины мало жизнеспособной, не энергичной — такая ни домашнего хозяйства не потянет, ни собственной карьеры не сделает, разве что с колоссальным трудом. «Идеал» — плоскоживотый и узкобедрый — то есть мало способный к рождению детей.

Истребление красивых женщин

Не забудем, что генофонд Европы был чудовищно обеднен инквизицией. Общее число ведьм, сожженных инквизицией с XIII по XIX век, называют разное: от «всего» миллиона до «целых» 15 миллионов.[37] Даже «всего миллион» — это невероятно много при тогдашнем малолюдстве. А ведь убивали в первую очередь тех, кто красивее и интереснее. Опять обратимся к Ивану Ефремову:

«…Страшный мир европейского позднего Средневековья, словно отрезанный от всей просторной и прекрасной земли, тонувшей во мгле отравленного злобой, страхом, подозрениями религиозного тумана. Тесные города, где в ужасной скученности и грязи жило стиснутое крепостными стенами рахитичное население, променявшее чистый воздух полей на нездоровую безопасность. Но в полях обитатели небольших деревень тоже жили под вечным страхом грабежей, внезапных поборов, голода от частых неурожаев. Запуганные люди находились в жестоких клещах военных феодалов и отцов церкви, более мстительных, изворотливых и дальновидных, чем владетельные сеньоры. Непрерывные угрозы всяческих кар за непослушание и вольнодумство сыпались от власти светской и духовной на головы, склонявшиеся в покорности. Ужасные муки ада, придуманные больным воображением, сонмы чертей и злых духов незримо витали над психикой легковерных и невежественных народов, давя ее неснимаемым бременем.

Как психологу, Гирину была совершенно ясна неизбежность возникновения массовых психических заболеваний. Деспотизм воспитания семьи и церкви превращал детей в фанатиков-параноиков. Плохая, нищая жизнь в условиях постоянного запугивания вызывала истерические психозы, то есть расщепление сознания и подсознания, когда человек в моменты подавления сознательного в психике мог совершать самые нелепые поступки, воображать себя кем угодно, приобретал нечувствительность к боли, был одержим галлюцинациями. Необыкновенное число паралитиков было среди мужчин. Психические параличи… были попыткой бессознательного спасения от окружающей гнусной обстановки. Но еще тяжелее была участь женщин. Вообще более склонные к истерии, чем мужчины, вследствие неснимаемой ответственности за детей, за семью, женщины еще больше страдали от плохих условий жизни. Беспощадная мстительность бога и церкви, невозможность избежать греха в бедности давили на и без того угнетенную психику, нарушая нормальное равновесие и взаимодействие между сознательной и подсознательной сторонами мышления.

Я. Аюкейн «Сожжение ведьм и колдунов».
Гравюра.

Эта волна безумия каким-то чудом мало затронула Московию и Россию. Наверное потому, что мы не склонны были объявлять ведьмой каждую простолюдинку, собирающую в лесу целебные травы или моющуюся чаще одного раза в полгода.

Заболевания разными формами истерии неминуемо вели несчастных женщин к гибели. Церковь и темная верующая масса всегда считали женщину существом низшим, греховным и опасным — прямое наследие древнееврейской религии с ее учением о первородном грехе и проклятии Евы. Кострами и пытками церковь пыталась искоренить ею же самой порожденную болезнь. Чем страшнее действовала инквизиция, тем больше множились массовые психозы, рос страх перед ведьмами в мутной атмосфере чудовищных слухов, сплетен и доносов… Чем умнее и красивее была женщина, тем больше было у нее шансов погибнуть в страшных церковных застенках, ибо красота и ум всегда привлекают внимание, всегда выделяются и падают жертвой злобы, вызываемой ими в низких душах доносчиков и палачей…»[38]

Европейская инквизиция истребляла красоту во всех ее проявлениях: в произведениях искусства даже матушку-природу и то пыталась изуродовать. А вот «дикая и грязная» Россия отношение к красоте культивировала: в обрядах, в отношениях к канонам женской красоты — во всем природная естественность считалась наиболее красивой, чем уродливые европейские заимствования. Поэтому и в современной Европе наши женщины титулованы как самые красивые. За что огромная благодарность нашим предкам!                


    продолжение здесь

Рейтинг: 
Средняя оценка: 5 (всего голосов: 3).

Категории:

реклама 18+

 

 

 

___________________

 

___________________

 

---------------------------