3 июля 1941 года город Минск

__________________________________________

 
 
 

Этот день в истории: 

Начало войны старший сержант-сверхсрочник Малько встретил заведующим хранилищем автобронетанковых запчастей под Минском. На складе также находились два полностью укомплектованных броневика — БА-10 и БА-20 и поступивший из капитального ремонта танк Т-28. Через несколько дней, утром 27 июня, начальник склада майор Денисковский собрал весь личный состав и отдал приказ об эвакуации склада. 

 

 
Старший сержант Дмитрий Малько с женой 1941 год. 

 

«Весь день мы готовили имущество склада, упаковывали его в ящики, останавливали автомобили, спешившие на восток по шоссе, и загружали наиболее дефицитными запасными частями, резиной, — вспоминал Малько. —Семьи военнослужащих отправляли на санитарных машинах. Я попросил у майора разрешения вывезти танк Т-28.
— Так к нему же нет экипажа, — возразил Денисковский. — Как ты поведешь?
— Один справлюсь. Все-таки более трех лет служил механиком-водителем. А эта машина хорошая, сильная, жаль оставлять.
Меня поддержал политрук Фещенко. Наконец майор сказал:
— Так и быть, готовь машину! Отвечаешь за нее.
— Есть! — козырнул я и побежал к танку. По пути зашел домой, позвал на помощь жену, и принялись вместе за работу. Натаскали воды, принесли и установили аккумуляторы, взяли три сотни патронов и зарядили пять пулеметных дисков. Пока жена ходила за комбинезоном и танкошлемом, я успел залить горючим и маслом пустые баки, проверил все и вывел машину к воротам склада. А там уже выстроилась колонна машин с имуществом — погрузили все, что можно было взять. Впереди поставили броневики с командованием, замыкающим — мой Т-28». 

На марше, на Могилевском шоссе, колонну обнаружил и обстрелял немецкий самолет-разведчик. Пришлось рассредоточиться. А когда все снова стали выезжать на шоссе, отказал мотор танка. Пока сержант устранял неисправность, колонна ушла далеко. Все-таки больше часа он исправлял повреждение в карбюраторе.
Оставшись один, Малько к вечеру подъехал к Березине, где присоединился к располагавшейся в лесу части. По приказанию нового командира ходил в разведку и уничтожал вражеский десант. А когда часть направилась дальше, устроил засаду в кустах возле дороги… Именно там, в роще, возле шоссе, у него произойдет судьбоносная встреча, о которой он будет вспоминать и рассказывать всю оставшуюся жизнь: «Только выбрался из машины, услышал громкий голос:
— Здравствуйте, танкист!
Я оглянулся и увидел перед собой группу военных — майора и четырех молодых парней. Майор попросил у меня документы и, удостоверившись, что я и есть старший сержант сверхсрочной службы Малько, сказал:
— По договоренности с командиром части, пославшим вас сюда, вы отныне вместе с танком поступаете в мое распоряжение.
— Есть! — ответил я.
Майор осмотрел машину, обошел ее со всех сторон, даже постучал по броне и удовлетворенно произнес:
— Ничего себе, коробочка. Т-28? Я подтвердил.
— На такой воевать можно. Сильная машина. Действительно, Т-28 хотя и являлся средним танком, но
имел мощное по тому времени вооружение: пушку и четыре пулемета. Короткоствольная 76-миллиметровая пушка была установлена в центральной башне, пулеметы — в боковых и тыльной. Экипаж — 6 человек. Одним словом, это была довольно грозная бронированная крепость. 

Пока майор рассматривал машину, я пригляделся к его спутникам. Все они были курсантами. Познакомиться мы так и не успели. Майор поставил задачу:
— Возле Минска, в болоте, застряли три наших учебных танка. Необходимо их вытащить. Заводите машину!
Я уселся на свое место, майор с курсантами тоже забрались в танк, и мы двинулись в направлении к Минску. Но, когда подъехали к тому району, где должны были находиться застрявшие танки, обнаружили, что их там нет. Лишь развороченные гусеницами колеи указывали, где стояли машины. Их, видимо, уже вытащили. 

 
Т-28. 

 

Отвели Т-28 в лес, переночевали. Дежурство несли по очереди. Меня сменил в середине ночи курсант с артиллерийскими петлицами. Мне спать не хотелось, и я остался на некоторое время с курсантом. Поговорили с ним, познакомились. Курсант назвался Николаем и рассказал, что перед самым началом войны он прибыл в командировку в Минск. Здесь и застала его война. В штабе, куда он прибыл, его оставили в распоряжении майора, который с группой курсантов готовил к отправке учебные танки. Он тоже не знал своих спутников, потому что дел было много и тут уж не до разговоров.
— А как вы думаете, товарищ старший сержант, — спросил меня Николай, — если утром тут появятся немцы, что мы будем делать?
— Будем драться, — ответил я. — Машина наша надежная, да и командир, видать, толковый. Так что не пропадем.
— А вам не приходилось встречаться с фашистами? — допытывался Николай.
— Приходилось, — сказал я. — Еще несколько лет назад — в тридцать восьмом году в Испании.
— Вы были в Испании? — заинтересовался Николай. — Расскажите!
И я рассказал ему о Барселоне и Бильбао, о боях под Теруэлем и Мадридом, о мужестве испанских патриотов и зверствах мятежников, о Глории и ее маленьком Хуане, повешенных фашистами. Николай слушал, и глаза его горели гневом. Потом Николай Педан рассказал о себе, о своем детстве, учебе в школе, работе в колхозе». 

Утром майор с двумя курсантами сходил в разведку, а вернувшись, сказал:
— Кругом немцы. Положение наше тяжелое. Надо пробиваться к своим. Можно попытаться пройти по Могилевскому шоссе. А можно прямо на восток, через Минск.
Так и решили. Ворваться на танке в Минск и ударить по немцам неожиданно, пока не успеют опомниться. Тем самым морально поддержать население, проскочить через весь город к Московскому шоссе, а там присоединиться к своим. И стали они готовиться. Майор только спросил:
— Но где же мы раздобудем боеприпасы?
— В военном городке, где наша танковая бригада стояла, — сказал я.
— Может, что и найдем, — ответил Малько.
Городок встретил нас мертвой тишиной. В здании казармы окна были открыты, возле дверей валялись какие-то тюки, ящики. В длинном здании продсклада двери были сорваны. В нем оказалось много ящиков с консервами и пачками галет.
— Провиант есть! — весело произнес майор.
На складе ГСМ среди многих пустых бочек, валявшихся на полу, стояли три нетронутые. Я потер пальцами около пробок, понюхал и сразу уточнил:
— Две с бензином и одна с маслом. То, что надо! Нашлись и боеприпасы — 76-миллиметровые снаряды и
целая гора цинковых коробок с патронами. 

Грузились долго, старались взять снарядов как можно больше. Я несколько раз предупреждал:
— Товарищ майор, больше некуда грузить. Кассеты и ниши заполнены.
— Клади на пол, — говорил майор, продолжая подавать снаряды.
Я принял еще несколько снарядов и снова закричал:
— Хватит! Под завязку…
— Ладно, — согласился майор. — Теперь за патроны.
Начали загружать все свободные места цинками с патронами, набивать ими пулеметные диски. Всего погрузили более шестидесяти снарядов и около семи тысяч патронов.
На обратном пути завернули на продовольственный склад и взяли, сколько смогли уложить, консервов и галет. 

Отдохнув немного в лесу, мы выехали на Могилевское шоссе и взяли курс на Минск. 

Стоял жаркий полдень 3 июля 1941 года…»
По безлюдному шоссе сержант-сверхсрочник вел Т-28, крепко сжав руками рычаги. Майор вместе с одним курсантом находился в центральной башне. Николай Педан — в правой башне, у пулемета. Широкоплечий курсант — в левой башне. И еще один курсант — у тыльного пулемета. 

Вот и окраина Минска. На большой скорости машина врывается в город: «Проехали железнодорожный переезд, пути трамвайного кольца и оказались на улице Ворошилова. Здесь было много предприятий, но все их корпуса стояли теперь полуразрушенными, с темными проемами дверей и окон. Потом наша машина поравнялась с длинным темно-красным зданием ликеро-водочного завода. Вот здесь мы и увидели первых фашистов. Их было десятка два. Немецкие солдаты грузили в машину ящики с бутылками и не обратили никакого внимания на внезапно появившийся одинокий танк. 

Когда до сгрудившихся у грузовика немцев осталось метров пятьдесят, заработала правая башня танка. Николай ударил по фашистам из пулемета. Я видел в смотровую щель, как гитлеровцы падали у автомашины. Некоторые пытались было вскарабкаться на высокую арку ворот и спрятаться во дворе, но это не удалось. Буквально за несколько минут с группой фашистов было покончено. Я направил танк на грузовик и раздавил его вместе с ящиками водки и вина. 

 

 
Танки Т-28 проходят во время парада по Красной площади. 

 

Затем мы переехали по деревянному мостику через Свислочь и свернули направо, на Гарбарную, ныне Ульяновскую, улицу. Миновали рынок (там теперь находится стадион), и вдруг из-за угла улицы Ленина навстречу выскочила колонна мотоциклистов. Фашисты двигались как на параде — ровными рядами, у тех, кто за рулем, локти широко расставлены, на лицах — наглая уверенность. 

Майор не сразу дал команду на открытие огня. Но вот я почувствовал его руку на левом плече — и бросил танк влево. Первые ряды мотоциклистов врезались в лобовую броню танка, и машина раздавила их. Следовавшие за ними повернули вправо, и тут же я получил новый сигнал от майора и повернул танк направо. Свернувших мотоциклистов постигла та же участь. Я видел в смотровое отверстие перекошенные от ужаса лица гитлеровцев. Лишь на мгновение появлялись они перед моим взором и тут же исчезали под корпусом танка. Те из мотоциклистов, которые шли в середине и хвосте колонны, пытались развернуться назад, но их настигали пулеметные очереди из танка. 

За считаные минуты колонна оказалась полностью разгромленной. Пулеметы смолкли, я вывел танк на середину улицы и тут снова ощутил поглаживание руки майора — он благодарил за умелые маневры при разгроме вражеской колонны.
Начался крутой подъем на улице Энгельса. Дома горели, стлался вокруг дым пожарищ. Поравнялись со сквером у театра имени Янки Купалы и обстреляли группу фашистов, скопившихся там. Ведя на ходу огонь, мы вырвались наконец на центральную — Советскую — улицу. Повернув направо, я повел танк вперед по узкой улице, изрытой воронками, усыпанной обломками зданий и битым кирпичом. 

Когда спустились вниз, возле окружного Дома Красной армии я получил команду от майора повернуть направо. Свернул на Пролетарскую улицу, которая теперь носит имя Янки Купалы, и вынужден был остановиться. Вся улица оказалась забитой вражеской техникой: вдоль нее стояли машины с оружием и боеприпасами, автоцистерны. Слева, у реки, громоздились какие-то ящики, полевые кухни, в Свислочи купались солдаты. А за рекой, в парке Горького, укрылись под деревьями танки и самоходки. 

Т-28 открыл по врагу огонь из всех своих средств. Майор прильнул к прицелу пушки, посылал в скопления машин снаряд за снарядом, а курсанты расстреливали противника из пулеметов. На меня дождем сыпались горячие гильзы, они скатывались мне на спину и жгли тело. Я видел в смотровую щель, как вспыхивали словно факелы вражеские машины, как взрывались автоцистерны и тонкими змейками сбегали с откоса в реку пылающие ручейки бензина. Пламя охватило не только колонну машин, но и соседние дома, перекинулось через Свислочь на деревья парка. 

Фашисты обезумели. Они бегали по берегу реки, прятались за деревья, за развалины зданий. Я заметил, как какой-то спятивший от страха гитлеровец пытался влезть в канализационный колодец. Другой втиснулся в сломанную водозаборную решетку и тоже получил пулю. Всюду врагов настигал огонь нашего танка. Пулеметные очереди косили гитлеровцев, не давая им возможности опомниться, прийти в себя, сея панику. 

Почти вся вражеская колонна, запрудившая Пролетарскую улицу, была разметана, будто по ней прошелся смерч. Всюду валялись горящие обломки машин, развороченные автоцистерны. И трупы, трупы фашистских солдат и офицеров.
Майор дал команду развернуться. Я снова выехал на Советскую улицу и повернул вправо. Проехали мост через Свислочь, мимо электростанции. Здесь справа, в парке имени Горького, заметили новое скопление противника. Под густыми кронами деревьев стояли десятка два автомашин, несколько танков и самоходок. Возле них толпились гитлеровцы. Они тревожно задирали вверх головы, ожидая налета советских самолетов: со стороны Пролетарской улицы все еще доносились глухие взрывы рвущихся боеприпасов, что можно было принять за бомбежку. Но опасность подстерегала фашистов не с неба, а с земли. Так же как и на Пролетарской, первой заговорила пушка нашего танка, вслед за ней ударили пулеметы центральной и правой башен. И снова, как уже было, начали рваться боеприпасы, вспыхнула факелом бензоцистерна, и густой дым окутал черным шлейфом аллеи старого парка.
— Осталось шесть снарядов! — крикнул заряжающий.
— Прекратить огонь, полный вперед! — скомандовал майор.
Я включил четвертую передачу, и танк понесся по улице. Проехали Круглую площадь, преодолели подъем. Поравнялись с Долгобродской. Укрытые броней, мы не могли видеть, как за действиями нашего танка наблюдали горожане. Но мы сердцем чувствовали, что рейд много значит для попавших в неволю советских людей. И все же я замечал в смотровое отверстие, как кое-где из развалин высовывались наши советские люди, они улыбались и махали нам руками. Танк поднялся на гребень улицы, и я увидел впереди Комаровку — деревянные домики, рынок, развилку дорог. Обрадовался: ведь от Комаровки всего два-три километра до городской окраины. Будет улица Пушкина, а там и Московское шоссе. Мелькнула мысль: «Может, удастся прорваться?» 

Но не удалось! В районе старого кладбища я скосил глаза в сторону и в тот же миг заметил у чугунной ограды вспышку выстрела. Вслед за ней почти у самого борта машины плеснулся взрыв. Комья земли, щебень и осколки дождем осыпали машину. 

«Противотанковое орудие, — определил я по выстрелу. — Очухались фашисты, поняли, что мы одни, и теперь бьют почти в упор, по борту… Сколько их там?» 

По вспышкам определил: до батареи. Фашисты стреляли прицельно. Очередной снаряд ударил в башню, но срикошетил. В этот момент я почувствовал, что майор дергает меня за воротник — просит прибавить газу. Однако прибавлять больше было нельзя. Танк и без того шел на предельной скорости. Я старался выжать из машины все, на что она была способна. Отчаянно маневрируя, в кольце разрывов Т-28 мчался вперед и, казалось, был заговоренным. Я понимал, что необходимо проскочить кладбище, а там дома помешают артиллеристам вести огонь прямой наводкой. 

Мы приближались к Комаровке, и впереди уже видна была спасительная развилка дорог. Еще минута-другая… И в это мгновение невероятной силы удар потряс танк. Машина наполнилась дымом и смрадом. Кто-то отчаянно вскрикнул, кто-то зло выругался. Я понял, что случилось: снаряд попал в моторное отделение, пробил кормовую плиту и вызвал пожар. Однако танк, даже объятый пламенем и дымом, продолжал двигаться, пока новый удар не заставил его остановиться окончательно.
Перед глазами у меня поплыли разноцветные круги, уши заложило, а по лицу потекла кровь: осколок снаряда скользнул по голове.
— Покинуть машину! — приказал майор». 

А дальше, как в замедленном кинофильме. Майор свой последний бой принял на Комаровской развилке Минска, отстреливаясь из нагана до последнего патрона. Он погиб как герой. После боя местная жительница Любовь Киреева похоронила его и одного из курсантов. Второй курсант либо сгорел в танке, либо был убит, пытаясь выбраться из него. Заряжающий курсант Федор Наумов был укрыт местными жителями, ушел в лес, воевал в партизанском отряде, в 1943 году был ранен и вывезен из оккупированной Белоруссии в тыл. Курсант Николай Педан оказался в плену и всю войну провел в концлагере. Малько, раненный осколком в голову, выбрался через передний люк, перемахнул через забор и бросился в сад. В доме какая-то старушка перевязала сержанта и с наступлением темноты проводила дальше. К своим он вышел в районе Рославля. 

 

 
Подбитый на окраине Минска советский танк Т-28. Вполне вероятно, что он и является танком экипажа майора Васечкина. 

 

Примечательно, что во время героического рейда танка-одиночки по Минску его экипаж уничтожил и вывел из строя около 10 танков и бронемашин противника, 14 грузовиков, 3 артиллерийские батареи. Потери же в живой силе противника составили порядка 360 офицеров и солдат. 

С.М. Исаченко довелось встретиться и побеседовать с Д.И. Малько спустя годы после войны. Дмитрий Иванович «участвовал в боях под Москвой, Харьковом, освобождал Минск, воевал на польской земле и встретил победу в поверженном Кенигсберге. Закончил войну гвардии старшим лейтенантом, заместителем командира роты по техчасти… 

Фамилий товарищей по экипажу Малько не знал. Помнил, что курсанты были якобы из минского пехотного училища — упоминали они училище в разговорах, но как их фамилии, не спросил тогда. Не узнал он имени и фамилии майора, взявшего на себя командование одинокой машиной и принявшего дерзкое решение — прорываться через занятый врагом город… 

В разговоре Дмитрий Иванович высказал предположение, что глава их экипажа был не строевым командиром, а, скорее всего, политработником, хотя курсанты и называли его «товарищ майор». Малько слышал, как тот несколько раз упоминал политотдел 3-й армии, которая отходила от границы. К тому же и знаки различия у него — два прямоугольника на петлицах — могли означать «батальонный комиссар». 

 

 
Схема прорыва танка под управлением Д. Малько по оккупированному Минску 3 июля 1941 года. 

 

У Малько осталась обгоревшая топографическая карта, врученная ему майором перед рейдом в Минск». 

Подбитый Т-28 простоял в столице Белоруссии всю немецкую оккупацию, напоминая о подвиге русского солдата. Фамилия майора была идентифицирована, как Васечкин. У двух же погибших курсантов остались только имена: Сергей и Александр. Вечная им память! 

 

 
Дмитрий Иванович Малько в 80-е годы. 

 

Послесловие от Дени Дидро.
Ныне подвиг одинокого танка Т-28 и его отважного экипажа бесспорно забыт современниками. Как мне один написал, что такого подвига не было. А другой написал, что это было два танка Т-34. Ужасающая безграмотность и невежество в связи с введением в образовательную систему ЕГЭ усугубила дэбилизацию и чрезмерное упрощение подрастающего поколения.

А чрезвычайное упрощение общественной жизни и неумение критически мыслить добили умственную деятельность взрослого. Вот потому, кроме толстого тролления и ничего незнания усугубленного зияющими лакунами в образовании и приводят к таким печальным последствиям, увы.)
В отличии от советских людей 30 -х 40- х гг. которые может и были не так образованны, но зато умели мыслить и анализировать, а также были глубоко преданными стране и народу Людьми. В это и есть большое отличие от тех и этих.

ПРИМЕЧАНИЯ.
Автором использованы отдельные факты и эпизоды из следующих источников:
1. Бондаренко В.100 великих подвигов России. М., 2011.
2. Гудериан Г. Воспоминания солдата. Смоленск, 1998.
3. Малько Д.И. За рычагами танка. Рассказывают фронтовики. На земле, в небесах и на море. Выпуск 8. М., 1986.
4. Смыслов О. С. Житейская правда войны. М., 2014.
5. ЦАМО РФ. Ф. 1395. Оп. 1. Д. 14. Л. 11–14.
6. ЦАМО РФ. Ф. 33. Оп. 682524. Д. 7. Л. 79.
7. ЦАМО РФ. Ф. 33. Оп. 686044. Д. 976. Л. 88.
Из книги О.Смыслова "Забытые герои войны". М., "Вече"., 2014 г. 

 

 

Рейтинг: 
Средняя оценка: 5 (всего голосов: 22).

реклама 18+

 

___________________

 

___________________